Блог Артёма Сапегина

Для того, чтобы какой-либо сюжет получил адекватное отражение, необходимо строго выстроить все соотношения форм. Нужно установить камеру относительно объекта. Именно здесь берёт начала великая область композиция. Для меня фотография — это поиск в реальности ритма поверхностей, линий или оттенков. Сюжет кроит именно глаз, и камере остаётся просто сделать свою работу — зафиксировать на плёнке найденное глазом решение. Снимок должен предстать именно в комплексе составляющих, единовременно, как картина; композиция здесь является симультанной коалицией, ограниченной координацией визуальных элементов. Композиция не может возникнуть ни с того, ни с сего, она диктуется необходимостью, и здесь невозможно отделить содержание от формы. В фотографии есть пластический рассказ, ей свойственна новая пластика моментальных линий. Фотограф работает не иначе как в движении, это нечто вроде предчувствия жизни, и фотография должна в движении поймать это выразительное равновесие.

Глаз фотографа постоянно измеряет, рассчитывает и оценивает. Мы изменяем перспективу лёгким сгибанием колена, создаём совпадения линий, всего лишь сместив голову на какую-то долю миллиметра, и всё это совершается на уровне рефлексов, что, к счастью, удерживает нас от попытки «творить Искусство». Фотограф компонует кадр почти одновременно с нажатием на спусковую кнопку. Размещая фотокамеру ближе или дальше по отношению к сюжету, мы подчёркиваем деталь, и она либо подчиняется целому, либо тиранически подавляет его. Порой мы, неудовлетворённые решением, застываем, выжидая, что произойдёт нечто. Порой всё рушится, и ты понимаешь, что снимок не выйдет. Но если, к примеру, вдруг кто-то появляется в кадре и движется, ты следишь за ним и ждёшь, ждёшь… выстрел — и ты уходишь с ощущением, что в фотосумке трепещет добыча. Забавно обнаружить позже, прочерчивая на снимке пропорциональные схемы и прочие фигуры, что, нажимая на кнопку затвора, ты инстинктивно зафиксировал геометрическое решение, без которого снимок остался бы аморфным и безжизненным. Конечно, фотографу необходимо постоянно заботиться о композиции, однако в момент съёмки она улавливается не иначе как интуитивно, так как ты захвачен ускользающим мгновением или сдвигами соотношений. Для определения точки золотого сечения у фотографа есть единственный компас — собственный глазомер. Всё совершается внутри. Но вот снимок сделан, изображение проявлено, зафиксировано, после этого можно подвергать его любому геометрическому анализу, выводить всевозможные схемы, и это всего лишь повод к размышлению. Надеюсь, что мы не доживём до того дня, когда торговцы будут предлагать готовые схемы, выгравированные на матовых стёклах видоискателя!

В воплощении сюжета огромную роль играет выбор камеры того или иного формата: квадратный формат с его равенством сторон тяготеет к статике, вот почему квадратных картин крайне мало. Попытка кадрировать снимок вряд ли приведёт к хорошим результатам, игра пропорций будет неизбежно разрушена. К тому же чрезвычайно редко удаётся спасти изначально слабый кадр, пытаясь изменить композицию, крутя в лаборатории негатив под увеличителем: цельность видения будет навсегда утрачена. Часто рассуждают про угол зрения, но существенны лишь углы в геометрии композиции. Только эти углы и имеют значение, а вовсе не те, что тщится изменить фотограф, когда внезапно падаёт ничком, пытаясь сотворить экстравагантный эффект.

Анри Картье-Брессон, из книги «Воображаемая реальность», 1952